С.Н. Крылов и 1937-ой год

Выездная сессия Военной Коллегии Верховного суда СССР в гор.

Куйбышеве в мае 1938 года

Материалы к биографии С.Н. Крылова. Часть 3.


«Тридцать седьмой год», как уникальный этап в жизни Советской страны, в судьбе С.Н. Крылова наступил значительно раньше, чем была перекинута страничка в отрывном календаре с 31 декабря 1936 года на 1 января 1937 года.

В первый раз Крылова исключили из партии в гор. Куйбышеве в ноябре 1935 года, как «неразоружившегося». (1). Так для него, по сути, начался «тридцать седьмой год».

Город как раз недавно, в январе 1935 года, обрёл славное имя «Куйбышев» на контрасте с затхло-кулацким словцом «Самара». На фоне того факта, что оппозиционером Крылов никогда не числился, «раннее» исключение было довольно зловещим симптомом. Исключили его, правда, ненадолго: через месяц он был восстановлен по решению бюро Фрунзенского райкома ВКП(б) гор. Куйбышева. Такое «раннее» исключение из партии можно объяснить тем, что в «новой реальности» середины 30-х годов Крылов был явным чужаком, на коего с ненавистью смотрели и будущие палачи, и будущие жертвы «ежовщины». Коммунистическая интеллигенция, к которой он имел несчастье принадлежать, во все времена в России была истово ненавидима как карьерными приспособленцами, составлявшими на 95 процентов управленческий слой и его «элиту», так и скудоумными роботами-служаками из карательных органов. Во все времена и эпохи в России это - наиболее ненавидимый обществом типаж. В партии «того образца» таким, как Крылов, явно не было места. Как и многим революционерам, героям гражданской войны, строителям социализма, оказавшимся «за бортом» задолго до 1937 года (К.Г. Хахарев, В.В. Кураев, М.Н. Рютин, С.С. Данилов, М.В. Рыкунов и другие).

Уместно привести аналогию.

Старая большевичка, член РСДРП с 1916 года, М.Н. Мино после 20 лет сталинских концлагерей на уговоры восстановиться в рядах Коммунистической партии Советского Союза, ответила: «Нет, я была не вашей партии, я была совсем в другой». (2). Аналогичным образом, и Крылов на заре Революции пребывал совсем не в той партии, формально ставшей предтечей сталинской ВКП(б) и её последующих реинкарнаций. Обычным делом в ту эпоху была ситуация, когда одних коммунистов травили те, кому в недалёком будущем судьба уготовила бесславную гибель в сталинских застенках. Сначала одни травили других, затем наступала и их очередь.

В декабре 1936 года уполномоченный КПК при ЦК ВКП(б) по Куйбышевской области А.А. Френкель направил письмо от 17.12.1936 года с компрометирующим материалом на С.Н. Крылова в адрес Сталина, Ежова, Яковлева Я.А., Шкирятова, Ярославского. В тот же период политические доносы на него исправно писал его «коллега» - старший инспектор охраны труда Куйбышевского обкома профсоюза работников леса и сплава И.Д. Ушаков. (3). 19 марта 1937 года Крылова вновь исключили из партии - на 8-ом пленуме Куйбышевского обкома ВКП(б). Массовых исключений из партии весной 1937 года ещё не было (они начались примерно со второй половины лета), так что «дело» было довольно резонансным в партийных кругах Куйбышевской области. В основе исключения лежал пустяковый вопрос о премировании руководящих работников Голицынского района.

Согласно фабуле обвинения, Крылов нарушил постановление ЦК ВКП(б), запрещающее руководителям местных партийных и советских органов получать премии от хозяйственных организаций (4). Как часто случалось в «ежовщину», чисто хозяйственному прегрешению с корыстной подоплёкой была придан характер политического преступления. Более подробно события, связанные с незаконным премированием начальства Голицынского района, изложены в газете «Волжская коммуна» за 23 мая 1937 года. В этот день «Волжская коммуна» опубликовала постановление Куйбышевского обкома ВКП(б) от 17 мая того же года, подписанное 2-ым секретарём обкома А.А. Левиным (5).

Суть обвинений против Крылова была такова.

Совместная проверка Куйбышевского обкома ВКП(б) и Партколлегии при Уполномоченном КПК при ЦК ВКП(б) по Куйбышевской области установила, что директор Верхне-Мокшанского леспромхоза С.Н. Крылов, пользуясь «политбеспечностью» 1-го секретаря Голицынского райкома ВКП(б) В.Ф. Зозули (6), «вредил в работе». Выразилось это «вредительство» в следующем.

Незадолго до того Крылов подписал приказ о выдаче денежных премий Зозуле, 1-му секретарю Наровчатского райкома партии С.М. Ельсон, председателю Голицинского райисполкома Кастаргину, заместителю секретаря (фактически, 2-ому секретарю – Д.К.) Голицынского райкома партии Ушакову, председателю Мокшанского райисполкома Колонову, заместителю секретаря Наровчатского райкома партии Бахареву, председателю Наровчатского райисполкома Назарову, председателю Инсарского райисполкома Гусеву, председателю Нижне-Ломовского райисполкома Завалину.

Этот приказ (впоследствии квалифицированный, как грубейшее нарушение советских законов) не встретил отпора со стороны премированных начальников. А спустя короткое время, на слёте рабочих-стахановцев Верхне-Мокшанского леспромхоза Зозуля принял участие в премировании самого Крылова, «как единственного не премированного стахановца леспромхоза». Тем самым, Зозуля «проявил политическую слепоту и попустительство антипартийным выходкам Крылова».

Всем этим событиям в атмосфере 1937 года была придана окраска чрезвычайных прегрешений, что и послужило причиной принятия Куйбышевским обкомом партии специального постановления от 17.05.1937 года. Зозуля был снят с должности 1-го секретаря Голицынского райкома ВКП(б) с объявлением «строгого выговора» по партлинии. Ельсон было «поставлено на вид». (7). Остальные премированные получили «предупреждение».

На момент принятия постановления 17 мая 1937 года Крылову «по партлинии» уже терять было нечего, поскольку он, как отмечалось, был исключён из партии ещё 19 марта 1937 года на 8-ом пленуме обкома ВКП(б). К персональному делу по восстановлению Крылова в КПСС в 1957 году подшиты выписки из стенограммы этого пленума. В стенограмме пленума обкома 19 марта 1937 года, в частности, приводились фрагменты выступлений его участников:

«Крылов: В ИКП мы возомнили себя, как «бухаринская школка», кандидатами в вожди. К этому располагала обстановка. Скажем, в ИКП историко-партийное отделение, на которое подбирались люди по особым признакам – с повышенным /партийным – Д.К./ стажем, с особо ответственной работы. Считалось, что раз люди изучают историю, то, вероятно, готовятся делать историю». (8).

К чему были все эти «откровения» и саморазоблачения? Их не оценили, да и не могли оценить присутствующие на пленуме 19 марта 1937 года экзекуторы. На пленуме его долго и упорно громили будущие жертвы «сталинских репрессий» - уполномоченный КПК при ЦК ВКП(б) по Куйбышевской области А.А. Френкель (9) и заведующий ОРПО Куйбышевского обкома ВКП(б) П.П. Сегал. (10).

О жизни С.Н. Крылова в Куйбышеве 30-ых годов даёт представление документ той эпохи - Заявление от 8 апреля 1937 года, направленное в Куйбышевский обком ВКП(б) секретарём парткома Чапаевского военно-промышленного завода № 102 С.М. Эфросом (11). Эфрос был с Крыловым в дружеских отношениях, и на пленуме 19 марта это было квалифицировано, как политическое преступление. В своём заявлении Эфрос сообщил о своих взаимоотношениях с С.Н. Крыловым:

«О связях с Крыловым С. поясняю следующее. С осени 1932 года находился с ним в дружеских отношениях. Познакомились на дачах рядом на 5-й просеке /имеется в виду дачный массив «Поляна имени Фрунзе» в черте гор. Куйбышева – Д.К./, затем сошлись, когда жёны вместе поступили в вуз и учились в одной группе. В 1935 году Крылов был послан на работу в леспромхоз в Куйбышев. Встречались с ним на пленумах крайкома партии. У Крылова была обида на то, что ему не предоставляют более ответственной работы, в связи с чем я просил крайком о направлении Крылова начальником строительства завода.

Крылов говорил, что, работая в «Правде», написал несколько неудачных статей, что его связи с «леваками» заключались в приятельских отношениях со Стэном и Шацкиным, а не в разделении взглядов.

Поводом для его высылки из Москвы послужила неудачная статья в «Правде». В выступлении на пленуме обкома партии Крылов сообщал о своём руководстве антипартийной группой в Институте Красной Профессуры, затем он работал в Саратове, продолжал антипартийную линию в «Правде», а в 1933 году на его квартире в Самаре проживал Шацкин». (12).

Незадолго до написания этого документа Эфрос перенёс сильнейшее эмоциональное потрясение: на том же пленуме 20 марта было поручено бюро обкома «тщательно проверить сообщение о связях Эфроса с Крыловым». Только-только приехавший на работу в Куйбышев исполняющий обязанности 1-го секретаря обкома и горкома ВКП(б) кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б) П.П. Постышев философски заметил Эфросу на его попытки оправдаться:

«Каждый партиец должен понимать, что Центральный Комитет высылает того или иного коммуниста для проверки и испытания его и что дружбой вернуть на правильный партийный путь невозможно». (13).

Ясно, что в устах Постышева такое откровение в значительной степени касалось его самого.

В обстановке усиливающейся травли Эфрос в ночь с 21 на 22 марта вернулся домой в Чапаевск и в своей квартире в 14 часов 45 мин. совершил попытку самоубийства, выстрелив из револьвера себе в грудь в область сердца. Пуля прошла чуть ниже сердца, поэтому он остался жив и «в тяжёлом состоянии» был помещён в Чапаевскую больницу на излечение.

На следующий день – 23 марта 1937 года – на заседании бюро Чапаевского горкома ВКП(б) по докладу 1-ого секретаря горкома П.И. Руденко (14) Эфроса заочно исключили из партии «за связь с троцкистом Крыловым и антипартийные разговоры среди коммунистов завода». В частности, Руденко сообщил присутствующим о том, что Эфрос неоднократно пытался «перетащить» Крылова на завод № 102 на должность начальника строительства. Едва выйдя из больницы 5 апреля 1937 года, Эфрос и написал своё заявление от 8 апреля с объяснениями деталей своих отношений с С.Н. Крыловым.

С незапамятных времён в России, а затем в СССР, существовала «славная добрая» традиция: как только на кого-то обрушиваются всевозможные невзгоды и несчастья, так сразу же окружающие начинают долбить несчастного с удесятерённой силой. Эпоха сталинских репрессий была наиболее красочным подтверждением этой «славной» традиции русско-российской жизни. Так было в 1936-1938 годах в Куйбышеве и с Филей Ксенофонтовым (15), так было и с С.Н. Крыловым. Складывается впечатление, что партийная среда уготовила этим двум деятелям роль «мальчиков бля битья». Кто только не писал доносы на них! Только ленивый не громил их на партийных собраниях!

4 июня 1937 года, уже после исключения Крылова из партии, ответственный контролёр Управления при УКПК по ЦК ВКП(б) по Куйбышевской области А.М. Вежлев (16) направил своему начальнику Френкелю объёмистый компрометирующий материал на Крылова о неблагополучном положении дел в Верхне-Мокшанском леспромхозе. В частности, там отмечалось, что ввиду крайне неудовлетворительного руководства леспромхозом производственные планы в нём выполнялись «на 59 процентов» (17).

В тот же день Френкель направил письмо в КПК при ЦК ВКП(б) с требованием «расследовать дело Крылова С. по линии НКВД». (18). Постепенно удавка на шее Крылова сжималась.

Крылову даже «повезло» стать предметом разгромного обсуждения двух партийных сановников, входящих в высшие органы партии – Политбюро ЦК и Секретариат ЦК. 20 июня 1937 года 1-й секретарь Куйбышевского обкома ВКП(б) в статусе кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП(б) П.П. Постышев (19) направил секретарю ЦК, а по совместительству Наркому внутренних дел СССР, Н.И. Ежову (20) докладную записку, всецело посвящённую скромной персоне С.Н. Крылова.

Постышев писал Ежову, что он «считает необходимым арестовать Крылова, который был исключён из партии 8-ым пленумом обкома ВКП(б) в марте 1937 года, как «правый уклонист». 1-й секретарь обкома партии обращал внимание секретаря ЦК на то, что «Крылов, возглавляя один из леспромхозов области, вёл явную контрреволюционную вредительскую работу».

Вот фрагмент записки Постышева на имя Ежова от 20 июня 1937 года: «Во-первых, Крылов занимался разложением руководящих работников ряда районов. Под видом раздачи премий секретарям райкомов партии, председателям райисполкомов и другим ответственным районным работникам Крылов, по существу, занимался подкупом этих работников.

Во-вторых, Крылов проводил в целях вредительства хищническую эксплуатацию лесного хозяйства.

Наконец, Крылов был всё время тесно связан с рядом троцкистов, которые сейчас арестованы, один из которых оказался шпионом.

Сейчас Крылов находится в Москве, где пишет всевозможные заявления на имя Комиссии Партийного Контроля и других вышестоящих партийных органов с заверениями в преданности партии и с ходатайствами реабилитации его.

Я лично считаю необходимым поставить вопрос перед ЦК об аресте Крылова, как одного из вожаков правых в Куйбышевской области.

Прошу предложить Крылову выехать в Куйбышев. В Куйбышеве органы НКВД Крылова арестуют и поведут следствие». (21).

Текст приведён без изменений.

(Замечу, что все участники этой истории в скором времени были убиты в казематах НКВД: Крылов - в 1938 году, Постышев - в 1939 году, Ежов – в 1940 году).

Информация Постышева о том, что после исключения из партии Крылов несколько раз ездил в Москву «добиваться правды», совпадает со сведениями из его персонального дела по посмертному восстановлению в партии в 1957 году (22). Как и следовало предполагать, эти его поездки и обращения в различные инстанции ни к чему хорошему не привели. В итоге он ничего не добился, а, напротив, был арестован органами НКВД в Москве 3 июля 1937 года. После ареста его препроводили в Куйбышев, и там уже им занялись работники местного Управления НКВД с намерением «пристегнуть» его к усиленно разрабатываемой схеме «правотроцкистского подполья» в Куйбышевской области.

Имя С.Н. Крылова фигурирует в «Сталинском списке по Куйбышевской области» от 28 марта 1938 года в числе 62 человек, подлежащих осуждению «по первой категории» (расстрел). Завизировали этот список Сталин, Молотов, Каганович, Жданов, Ворошилов. 13 мая 1938 года выездная сессия Военной Коллегии Верховного суда СССР в городе Куйбышеве приговорила С.Н. Крылова к расстрелу. В частности, по приговору, ему вменялась в вину связь с расстрелянными годом раньше «врагами народа» А.Н. Слепковым и Я.Э Стэном (23). Также ему вменялось в вину «вредительство с 1933 года в планировании и народном хозяйстве Средневолжского края».

Современным защитникам крестьянства, притесняемого коммунистами, будет приятно узнать, что Крылова следствие НКВД обвинило, кроме всего прочего, и в том, что он совместно с Целищевым «разработал и обосновал вредительскую теорию полного обобществления всего скота в колхозах, включая цыплят» (24).

Осуждён на убийство Крылов был не в одиночку, а в составе большой группы (более 200 человек) партийных, советских, хозяйственных работников Куйбышевской области. По заведённому в те годы «порядку», осуждённые к расстрелу подвергались казни немедленно – либо в день вынесения приговора, либо на следующий день. В Куйбышеве все осуждённые на казнь расстреливались в день вынесения приговора. С.Н. Крылов был осуждён на смерть и трагически погиб 13 мая 1938 года (как правильно указано в «Краткой энциклопедии. Белорусская ССР»). Но не «15 марта 1938 года», и не «13 мая 1935 года», как ошибочно сообщают современные источники.

Определённый интерес представляют собой общие принципы «работы» судилищ периода «ежовщины» - выездных сессий Военной Коллегии Верховного суда СССР (далее – ВК ВС СССР), выезжающих для вынесения приговоров в областные центры в 1937-1938 годах.

Они сводились к следующему.

В провинции местные органы НКВД усиленно фальсифицировали уголовные дела в отношении лиц из местного начальства. Тут все всех знали, что называется, «в лицо». Следователи-фальсификаторы годами сидели вместе со своими будущими жертвами на партийных конференциях, сталкивались нос к носу на партсобраниях, не говоря уж о спецмагазинах по обеспечению продуктовыми и промышленными товарами. Публика была, в целом, знакомая друг другу. Если следователи НКВД кого-то из арестованных не знали лично, то наверняка слышали о нём от сослуживцев либо читали о нём в партийной прессе. Простолюдины и мелкое начальство внимания ВК ВС СССР, как правило, не удостаивались. Их в 1937-1938 годах тысячами заочно осуждали на смерть и длительные сроки концлагеря внесудебные инстанции – «Тройки» местных Управлений НКВД, Особое Совещание при НКВД СССР, а также суды вроде Спецколлегий местных же судов, линейных судов, Военных Трибуналов военных округов и прочих инстанций. Но местное руководство, крупные партийные и советские работники, хозяйственные руководители были предметом разбирательств именно выездных сессий ВК ВС СССР. Так было и в Куйбышеве в 1938 году.

Как только «материалы» следственных фальсификаций НКВД приобретали законченный вид, область «докладывала» Москве о готовности «принять к себе» выездную сессию ВК ВС СССР. Технически вся эта непростая аналитическая работа возлагалась на начальников местных Управлений НКВД. В Куйбышеве – персонально на И.Я. Бочарова (25). Он «с честью» выполнил свои служебные функции.

Вскоре после такого «приглашения» Москва назначала точные даты вынесения приговоров и присылала в областной центр холёных чиновников Военной Коллегии. Те, в свою очередь, начинали «трудиться», как им предписывали их служебный долг и партийная совесть. «Труд» их заключался в том, чтобы за короткий срок командировки осудить на казнь как можно больше людей – тех, на кого органы НКВД ценой упорных, нервических усилий за многие месяцы самозабвенной «работы» сфальсифицировали уголовные дела.

Подспорьем для судей при их решении о вынесении смертного приговора служили ныне печально известные «Сталинские списки» - списки людей, отправляемых на казнь. Эти списки «утверждались» высшими партийными руководителями страны – лично Сталиным и его главными приспешниками: Молотовым, Кагановичем, Ворошиловым и другими достославными деятелями Советского государства. Списки составлялись непосредственно по административно-территориальным образованиям – «Куйбышевская область», «Оренбургская область» и так далее, что существенно облегчало «работу» как следователей НКВД, так и судейских чиновников Военной Коллегии. Им надо было только поставить «галочку» против фамилий всех осуждаемых на казнь, чтобы они совпадали со «списками». По существу, участь каждого подсудимого уже была заранее до комедии суда предрешена на самом «верху» власти.

С.Н. Крылов, как отмечалось, вошёл в список 62 обречённых по «Сталинскому списку» от 28 марта 1938 года. И, как и было намечено, через полтора месяца был казнён (13 мая 1938 года).

Имея перед глазами такой «сталинский список», глава судейской бригады смело, без колебаний, выносил приговор по каждому конкретному человеку из этого списка. Таков был его долг (не знаю, писать последнее слово в этом предложении в кавычках или «без»). Хотя, случались и исключения.

В частности, по Куйбышеву – бывшие Прокуроры области Н.П. Жалнин и П.Б. Ледвич, а также уполномоченный Комитета заготовок сельскохозяйственной продукции СНК СССР по Куйбышевской области О.А. Крист, 14 мая 1938 года поочерёдно предстали в качестве подсудимых перед выездной сессией. Но из-за обнаруженных процессуальных нарушений приговоры по ним в тот день не выносились, а их дела были направлены на доследование. Такое чудодейственное спасение трёх человек из более, чем двухсот, выглядит фантастикой. Но, очевидно, специфика жанра судебного лицедейства допускает такие сбои. Жалнина казнили позже, в 1939 году. Ледвич и Крист в 1940 году получили по 8 лет концлагеря по приговорам Особого Совещания при НКВД СССР. Ледвич дожил до реабилитации в 1956 году (26).

Убийства больших групп людей в сталинском СССР были поставлены на поток. В отличие от местных следователей НКВД, судьи выездной сессии Военной Коллегии никого из подсудимых лично не знали, и знать не хотели. Их интересовало только то, насколько правдоподобно «ежовскими соколами» были сляпаны следственные материалы. Вдаваться в детали и подробности сфальсифицированных дел судейские не намеревались, а видели своей задачей наскоро сварганить бумажные формальности приговоров (чтобы, упаси бог, там не было противоречий, как в «деле Жалнина»!) и побыстрее отправить на казнь ни в чём не повинных людей.

Такая практика была нормой по всему Советскому Союзу, а не чем-то из ряда вон выходящим.

Счёт шёл на сотни обречённых на казнь людей для каждого региона. Кого-то давили под следствием долго - год или больше. Кого-то обрабатывали гораздо меньший срок.

Так, инструктора ОРПО Куйбышевского обкома ВКП(б) Н.Г. Сиротинского арестовали 28 января 1938 года, а менее, чем через четыре месяца он уже предстал перед выездной сессией ВК ВС СССР. Н.К. Андреев, Н.И. Блудау, М.В. Готлоб, Л.М. Рубинштейн, В.А. Фадеев и С.М. Эфрос были арестованы в первой половине 1937 года и к моменту судебных заседаний в мае 1938 года находились в заключении около года.

Финал у всех одинаков - расстрел в день вынесения приговора.

В Куйбышеве основная группа подсудимых находилась в застенках НКВД под следствием с лета-осени 1937 года. И это при том, что, например, в Днепропетровске и Оренбурге к осени 1937 года фальсификация дел на местное начальство уже была закончена, и выездные сессии в этих городах расправились с подсудимыми уже в сентябре 1937 года. В Оренбурге, правда, выездную сессию ВК «приглашали» дважды - в сентябре 1937 года и в последних числах января 1938 года. В Куйбышеве - только один раз, в мае 1938 года.

Вот «золотые» имена судебной бригады ВК ВС СССР. Именно они в период с 10 по 19 мая 1938 года приложили руку к отправке на тот свет более 200 должностных лиц партийного, советского и хозяйственного аппаратов Куйбышевской области:

Человек по фамилии «Шульц-Анн» во всех подшитых к АСД процессуальных документах выездной сессии ВК ВС СССР в гор. Куйбышеве указан без инициалов, и все мои попытки разузнать что-либо о нём не увенчались успехом. Человек-загадка.

Именно эта «пятёрка» фигурирует в АСД всех осуждённых выездной сессией ВК ВС СССР в Куйбышеве в мае 1938 года. И мало, кому из них, была сохранена жизнь. Гражданских людей судил военный суд с участием военного прокурора. Это тоже было общеукоренившейся нормой, хотя и не поддаётся никакой логике.

Выездная сессия Военной Коллегии Верховного суда СССР в Куйбышеве «работала» (если так можно выразиться) 10, 11, 13, 14, 16, 17 и 19 мая 1938 года. Этими датами оформлены различные приговоры на осуждённых. Самым кровавым был первый день – 10 мая. Из 42 осуждённых – ни одного к срокам заключения, только на смертную казнь. Самым щадящим был последний день – 19 мая: из 26 осуждённых выжили 10 человек.

Распределение подсудимых по датам рассмотрения «дел» не было хаотичным. Напротив, оно, в целом, было подвержено определённому порядку. При анализе дат приговоров обращает на себя внимание группирование осуждённых по роду их деятельности:

10 мая:

11 мая:

13 мая:

14 мая:

16 мая:

17 мая:

19 мая: Отрывочно, все, кто не пришёлся на предшествующие даты, в том числе:

Всего – не менее 218 человек.

Очевидно, такое разграничение было заранее предусмотрено для удобства судей – чтобы им в определённый день приходилось иметь дело только со специфичными сферами и областями деятельности, с характерной терминологией обвинения, что отражалось при написании текстов приговоров.

Вот характерный момент. Те, кому приписывалось общее руководство «право- троцкистским заговором» в Куйбышевской области - 1-й и 2-й секретари Куйбышевского обкома ВКП(б) В.П. Шубриков и А.А. Левин, а также председатель облисполкома Г.Т. Полбицын, - не судились местной выездной сессией ВК ВС СССР. Как крупных деятелей, их после ареста увезли в Москву и там уже следствие по ним вело ГУГБ НКВД СССР.

Шубриков и Полбицын были расстреляны 30 октября 1937 года по приговору ВК ВС СССР (не выездной сессии, а самой Военной Коллегии) от 29.10.1937 года в составе большой группы руководителей местных партийных и советских организаций. Левин расстрелян 21 апреля 1938 года – также в составе группы крупных деятелей.

Как можно заметить, даты 12, 15, 18 мая в приговорах Куйбышевской выездной сессии пропущены. Ими не датирован ни один из 218 известных приговоров по данной выездной сессии. Два дня члены выездной сессии «трудились», третий – отдыхали? Чем в эти дни занимались её члены – трудно сказать. То ли отдыхали от «трудов праведных» (это же они так «работают»)? То ли занимались оформлением так называемых «Подготовительных заседаний», проводившихся в обязательном порядке накануне основного заседания по «делу»? Общее количество подсудимых (более 200) свидетельствует о том, что всё время командировки членам выездной сессии приходилось «крутиться, как белка в колесе», счёт их времени шёл на минуты. Ни присесть, ни прилечь, ни в окошко посмотреть. Так что, промежуточные дни 12, 15 и 18 мая в их распорядке были посвящены чему угодно, только не бездельничанью.

Местные чекисты в эти весенние дни 1938 года, понятно, были заняты высокой миссией по приведению приговоров в исполнение. И, полагаю, в этих жутких сценах были задействованы не только сотрудники Комендатуры Управления НКВД по Куйбышевской области, в чьи обязанности непосредственно входили убийства осуждённых, но и практически весь оперативный состав.

Надо отдать должное членам выездной сессии и их подручным: за 7 рабочих дней прогнать по судебным заседаниям более 200 человек и вынести приговоры по ним – задача не из лёгких. Справились. За такой «труд» члены ВК и их сподручные рангом пониже и зарплаты получали не самые маленькие в СССР, и звания, и ордена, и оделялись разнообразными благами и льготами. А как же?! Кто много и самозабвенно работает, тот и получать должен, не чета рядовому колхознику!

За день до основного судебного заседания по каждому конкретному подсудимому, в том числе, по С.Н. Крылову, членами выездной сессии проводилось «Подготовительное заседание ВК ВС СССР», оформляемое специальным «Протоколом» и подшитое абсолютно ко всем АСД. Как можно понять, такой документ был обязательной формальностью. Подписаны «Протоколы подготовительных заседаний» теми же, перечисленными выше, должностными лицами – Горячевым, Миляновским, Микляевым, Кондратьевым и Шульц- Анном.

Таким образом, основной упор в деятельности членов выездной сессии приходился на, собственно, судебные заседания, как таковые. Суть «работы» чиновников советского кривосудия заключалась в проведении фарса «судебных заседаний», чья длительность редко превосходила 30 минут на каждого подсудимого. Хотя, какие там «30 минут», если 10 мая 1938 года было осуждено не менее 42 человек, следовательно, даже без перерывов на трапезы и отправление естественных надобностей, судьям потребовалось бы «трудиться» безостановочно 24 часа в сутки, уделяя каждому подсудимому в среднем по «34 минуты», что маловероятно.

1 сутки = 24 часа х 60 минут = 1440 минут «:» 42 человека = 34,3 минуты «в среднем» на человека. А как возможно «провернуть» все стадии судебного процесса за «34 минуты»? И список осуждённых в этот день у меня не полный. 42 человека – это минимум для 10 мая 1938 года.

Участие адвокатов исключалось. Приговоры обжалованию не подлежали. Очень редко к судилищу допускались эксперты и свидетели, но лишь те, чьи показания и экспертные заключения содействовали обвинительному уклону.

Несчастные поодиночке поочерёдно вытаскивались в комнату, где заседала судебная бригада. И там уже её члены священнодействовали: творили формальности, задавали вопросы подсудимому, а главное - за 20-30 минут решали его судьбу, наскоро оформив своё решение «Приговором Военной Коллегии Верхсуда СССР». Надо заметить, что приговоры не на казнь, а к длительным срокам концлагерного заключения в Куйбышеве были столь редкими, а шанс вытащить «счастливый билет» на концлагерь, а не на смерть, был столь невелик, что по праву такие выездные сессии следует именовать «Машинами Смерти». По моим подсчётам, из 219 имеющихся фамилий лишь 16 человек были осуждены к заключению. Остальные – расстреляны. 7 процентов – в концлагеря, 93 процента – немедленный расстрел.

Поимённый состав людей, имевших несчастье предстать перед выездной сессией ВК в Куйбышеве в мае 1938 года, я собирал многие годы буквально по одному имени. Я располагаю не полным списком жертв, а лишь собранным по одному человеку из разных источников. В полном объёме информация об осуждённой группе лиц в виде отчёта выездной сессии ВК ВС СССР не исследована, и, насколько мне известно, странным образом, до сих пор нигде и никем не опубликованы архивные материалы, проливающие свет на «работу» даже хотя бы одной такой «областной» выездной сессии. Предполагаю, в архивах Военной Коллегии ВС СССР хранятся отчёты о работе каждой выездной сессии, в том числе, по Куйбышеву в мае 1938 года, с полными списками осуждённых.

Ближе всех к раскрытию правдивой информации о «работе» Военной Коллегии ВС СССР в 30-е годы был в 80-е годы прошлого века частный интересант (и по совместительству кадровый сотрудник архивного подразделения ВК ВС СССР) Д.Г. Юрасов, «архивный юноша». На свой страх и риск «юноша» воровал информацию из архива ВК с целью её огласки, и если бы не «новые времена», то его бы наверняка привлекли бы к уголовной ответственности за его не санкционированный властями «исторический интерес». К сожалению, подвижническая деятельность Юрасова к оформленным результатам, проливающим свет на деятельность в 1937-1938 годах «Машин Смерти» - выездных сессий ВК ВС СССР, - не привела. Кроме того, очевидно, что в наше время, когда единственным разумным видом человеческой жизнедеятельности в современной России считается «более- менее законное» воровство денег, результаты этих исторических исследований вряд ли кого- нибудь заинтересуют.

Обстоятельства массового убийства куйбышевских работников в мае 1938 года ужасающи, и напоминают подробности массового расстрела 157 человек в Медведевском лесу (близ Орла) 11 сентября 1941 года. Об этой дикой странице советской истории повествует журнал «Известия ЦК КПСС», 1990 год, № 11, стр. 124-131. Советую сходить в библиотеку и поднять этот номер. В нём - вся правда жизни.

Жена С.Н. Крылова – Наталья Ефимовна Константинова – также была репрессирована. Её осудила внесудебная инстанция - Особое Совещание при НКВД СССР - вместе с другими жёнами расстрелянных работников. Она получила срок 5 лет концлагерей. (29). У большинства жён осуждённых в мае 1938 года куйбышевских работников фигурирует одна и та же дата приговора ОС при НКВД СССР – 15 июля 1938 года. В мае расстреляли мужей (более 200 человек), а спустя два месяца расправились и с их жёнами. Всё логично и последовательно, в духе сталинской машины по изничтожению людей.

Реабилитирована Н.Е. Константинова была Военным Трибуналом Приволжского военного округа 6 августа 1957 года – на 3,5 месяца позже, чем реабилитировали её мужа. После своей реабилитации она, как многие вдовы казнённых советских номенклатурщиков, занялась восстановлением его доброго имени и инициировала его восстановление в партии. Посмертно реабилитирован С.Н. Крылов определением Военной Коллегии Верховного суда СССР от 27 апреля 1957 года.

Посмертно восстановлен в рядах КПСС постановлением бюро Куйбышевского обкома КПСС от 9 октября 1957 года.

По моему мнению, массовые убийства в 1936-1939 годах деятелей Революции, героев Гражданской войны, строителей СССР, объясняются тем, что сама Россия, сама народная среда, стадная масса, плебс естественным образом ещё на раннем этапе советской истории отторгли органически чуждые им идеи Ленина и Великой Октябрьской социалистической Революции. Началось это отторжение ещё в первые послереволюционные годы, а его кульминацией стала кампания по убийствам коммунистов в «ежовщину». После этих убийств в СССР от Революции не осталось ничего, даже крупицы. Трескучая «красная» риторика и кумачовые транспаранты, которыми потом ещё полвека пичкали ополоумевший, на всё согласный народ, не в счёт. Недлинный путь от эпидемии революционного романтизма к пыткам и убийствам в подвалах сталинской охранки характерен для из века в век раздираемых мириадами антагонизмов кулацко-мещанской, уголовно-криминальной России и её феодальных окраин.

«Сначала вы давили нас, теперь мы будем давить вас», - таким принципом в 1936-1939 годах руководствовались те, кто от имени Советского государства физически истребил его создателей. Уж как радовались в тюрьмах кулаки, религиозные фигляры, «бывшие люди» и все прочие враги Советской власти, когда в 30-е годы к ним «на подсидку» были брошены тысячи их заклятых врагов – коммунистов, революционеров, героев гражданской войны! И в современную эпоху этому радуются нынешние заправилы криминального капитализма и их идеологические прислужники в странах бывшего СССР: в итоге всё вышло «как бы по-ихнему». Такой оборот Истории, по их мнению, является лучшей гарантией незыблемости установившегося в конце XX века в России и сопредельных странах уродливо- преступного строя – ультраправого капитало-фашизма.

Сталин сделал им такой подарок.

Недолго державка тетёшкалась с коммунистическими идеалами. Таким образом, страна осуществила заложенный её генетическим кодом возврат от навязанных ей «Свободы, Равенства и Братства» к тысячелетнему рабству, копирующему не сиятельный бал в помещичьей усадьбе (как это всё пытаются представить воздыхатели по царской России), а блатные дискриминационные «порядки» в уголовной зоне. Что, собственно, мы и видим в отреставрированном капитализме России нынешней. На генетическим уровне всенародного организма умерщвление Революции и её идеалов произошло ещё в 20-30- е годы, когда орды человекообразных с кулацкой душонкой, с кулацким мировоззрением были вынуждены приспосабливаться к новому строю. Все эти «выдвиженцы» и «активисты» упорно, как и предписывает кулацкая сущность, лезли наверх

Примечания.

(1) - ПАКО. Фонд 656 (Куйбышевский обком ВКП(б)), опись 122 (персональные дела за 1957 год), дело 426 на Крылова С.Н.

(2) – сборник воспоминаний «Доднесь тяготеет», выпуск 1, М., «Советский писатель», 1989, стр. 78. Мино Мария Николаевна (1897 - ? ) Член РСДРП с 1916 года (по др. данным с апреля 1917 г.). С октября 1918 года – секретарь Петроградского губкома РКП(б) (при председателе Н.А. Кубяке). Работала техническим редактором журнала «Власть Советов». Исключена из партии по постановлению XV съезда ВКП(б) в составе 23 участников оппозиционной группы Сапронова-Смирнова. Вскоре после исключения арестована ОГПУ и заключена в Тобольский политизолятор. Более 20 лет провела в советских концлагерях.

(3) - ПАКО. Фонд 656 (Куйбышевский обком ВКП(б)), опись 122 (персональные дела за 1957 год), дело 426 на Крылова С.Н.

(4) – там же

(5) - Левин Александр Андреевич (1903-1938) Член РКП(б) с 1919 года. В 1934-1937 годах – 2-й секретарь Средневолжского (с 1935 г. - Куйбышевского) крайкома (обкома) ВКП(б). Арестован НКВД в августе 1937 года. Расстрелян в 1938 году. Реабилитирован посмертно. Личное дело на 1937 год см. ПАКО, фонд 656, опись 41, дело 1140.

(6) – Зозуля Василий Филиппович (1901-1942) Член РКП(б) с 1919 года. В 1932-1933 годах – зам. заведующего АПО Орского райкома ВКП(б) Средневолжского края. В 1933-1934 годах – зам. начальника политотдела Чембарской МТС, в 1934-1935 годах – начальник политотдела Головинщинской МТС СВК. В 1935-1937 годах – 1-й секретарь Голицынского райкома ВКП(б) Куйбышевского края (с 1936 года – области). Снят с должности постановлением Куйбышевского обкома ВКП(б) от 17.05.1937 года. С июля 1937 года до ареста – директор Мелекесского (ныне гор. Димитровград) педагогического училища. Личное дело на 1937 год см. ПАКО, фонд 656, опись 41, дело 709.

Арест 01.09.1937 года. Постановлением Особого Совещания при НКВД СССР от 20.10.1938 года осуждён к 5 годам ИТЛ. Отбывал срок в УсольЛАГе Пермской области. В декабре 1941 года УНКВД по Куйбышевской области ходатайствовало перед ОС НКВД СССР о прекращении дела и освобождении Зозули В.Ф. Однако, 30.05.1942 года поступил ответ о том, что он умер 16.04.1942 года в местах заключения. Реабилитирован посмертно. (Сведения из ответа УКГБ по Ульяновской области от 23.07.1991 года на целевой запрос).

(7) – газета «Волжская коммуна» (гор. Куйбышев), 23 мая 1937 года. Ельсон Софья Михайловна (1900 - ?) Член РКП(б) с 1919 года. В 1933-1934 годах – зам. начальника Борской МТС в СВК. Награждена Орденом Ленина за образцово-показательную работу в политотделе (9 мая 1934 года). В 1935-1937 годах – 1-й секретарь Наровчатского райкома ВКП(б) Куйбышевского края (области). Арестована 21.09.1937 года. Осуждена ВТ ПриВО 28.02.1939 года на 8 лет ИТЛ. Срок отбыла. Реабилитирована определением ВК ВС СССР от 15.10.1955 года. На 1956 год проживала в Москве.

(8) - ПАКО. Фонд 656 (Куйбышевский обком ВКП(б)), опись 122 (персональные дела за 1957 год), дело 426 на Крылова С.Н.

(9) – Френкель А/а/рон Авраамович (Абрамович) (1894-1939) Член РСДРП с 1912 года. В 1934-1936 годах – уполномоченный КПК при ЦК ВКП(б) по Сталинградскому краю, в 1936-1937 годах – по Куйбышевскому краю (области). Арест в октябре 1937 года. Расстрел 25.02.1939 года. Реабилитирован посмертно.

Трижды упомянут в Самарской «Белой Книге» - том 3, стр. 320; том 8, стр. 254; том 21, стр. 244. В 3 томе указана дата ареста 01.08.1938 года, осуждён 25.02.1939 года /Комиссией – пропущено/ НКВД и Прокурором СССР к ВМН. В 8 томе – арестован 01.08.1937 года, осуждён 25.02.1939 года /Военной Коллегией – пропущено/ Верховным судом СССР. Обе эти даты ареста представляются недостоверными, поскольку Френкель в указанной должности активно отправлял компрометирующие материалы на отдельных работников в КПК при ЦК ВКП(б) 13 августа, 31 августа, 7 сентября, 25 сентября 1937 года. Следовательно, не мог быть арестован 01.08.1937 года.

Также недостоверной представляется указанная на сайте www.sakharov-center (по состоянию на 04.11.2017 года) дата ареста Френкеля 2 ноября 1937 года. На заседании Бюро КПК при ЦК ВКП(б) 25.10.1937 года он «отозван» с работы УКПК по КО с приставкой «тов.» (ПАКО. Фонд 1141, опись 18, дело 5, лист 222). На следующий день, 26.10.1937 года, и.о. 1-ого секретаря Куйбышевского обкома ВКП(б) Н.Г. Игнатов направил на имя зав. Отделом печати и издательств ЦК ВКП(б) Л.З. Мехлиса донос на корреспондента «Правды» М.Ф. Кушнера, в доносе отмечалось, что Кушнер был «другом и сподвижником Френкеля, который арестован». (ПАКО. Фонд 1141, опись 18, дело 3, лист 118).

Исходя из этих данных, можно заключить, что Френкель был арестован либо 25 октября, либо 26 октября 1937 года.

С подачи издателей Самарской «Белой книги», на сайте lists.memo.ru/ Френкель фигурирует 5 раз, все разы – с искажёнными установочными данными.

(10) - Сегал Пётр Петрович (1905-1938) Член РКП(б) с 1924 года. В 1935-1937 годах – заведующий ОРПО Куйбышевского обкома ВКП(б). Арестован в 1937 году. Расстрелян 10.05.1938 года. Реабилитирован посмертно. Более подробно о нём - см. статью Д.Л. Кушнера «Короткая, но яркая жизнь», газета «Волжская коммуна», 11 июля 1990 г.

(11) – Эфрос Самсон Михайлович (1897-1938) Член РКП(б) с 1919 года. В 1929-1930 годах – председатель правления Самарской Центральной рабочей кооперации (ЦРК), в 1930-1932 годах - управляющий краевой конторой «Сельхозснабжения». В 1932-1933 годах – уполномоченный Комитета товарных фондов и регулирования торговли при СТО по Средневолжскому краю. В 1933-1936 годах – начальник политотдела Сызранского зерносовхоза, член бюро Сызранского горкома ВКП(б). Делегат XVII съезда ВКП(б). В 1936-1937 годах – секретарь парткома завода № 102 (гор. Чапаевск). Арест 12.05.1937 года. Расстрел 16.05.1938 года. Посмертно реабилитирован. Личные материалы на 1931 год см. ЦГАОР, фонд 5147 (Аграрный ИКП при ЦИК СССР), опись 2, дело 434, листы 102-105.

(12) – ПАКО. Фонд 656 (Куйбышевский обком ВКП(б)), опись 112 (персональные дела за 1956 год), дело 745 на Эфрос С.М., листы 38-40.

(13) – там же.

(14) - Руденко Порфирий Ионович (1902-1938) Член РКП(б) с 1920 года. В 1930-1933 годах – студент Экономического Института Красной Профессуры при ЦИК СССР, гор. Москва. В 1933-1934 годах – начальник политотдела Репьёвской МТС Ново-Спасского района Средневолжского края. Делегат XVII съезда ВКП(б). В 1934-1937 годах – 2-й секретарь Пензенского горкома ВКП(б), с 1935 года одновременно – заведующий отделом партийных кадров Пензенского ГК ВКП(б). В феврале-августе 1937 года – 1-й секретарь Чапаевского горкома ВКП(б) Куйбышевской области. Член Куйбышевского обкома ВКП(б) (5-ая областная партконференция 7-14.06.1937 г.). В августе освобождён от должности в связи с «предполагаемым направлением на партработу в Белоруссию», но был арестован НКВД. Расстрелян 25.10.1938 года. Реабилитирован посмертно. Личное дело на 1933 год см. ЦГАОР, фонд 5144 (Экономический ИКП при ЦИК СССР), опись 2, дело 3014.

(15) - Ксенофонтов Филипп Алексеевич (1903-1938) Член РКП(б) с 1918 года. В 1932-1934 годах – заведующий Агитмассовым, в 1934-1936 годах – Сельскохозяйственным отделами Средневолжского (с января 1935 г. – Куйбышевского) крайкома ВКП(б). После Августовского 1936 года судебного процесса над группой Зиновьева-Каменева снят с партийной работы. В 1936-1937 годах – начальник масляничного управления Куйбышевского краевого (с декабря 1936 г. – областного) земельного управления. Арестован 16.03.1937 года. Погиб в январе 1938 года, находясь под следствием. Посмертно реабилитирован. Личное дело на 1937 год см. ПАКО, фонд 656, опись 41, дело 1069.

(16) – Вежлев Андрей Михайлович (1901 - ? ) Член РКП(б) с 1919 года. На май-июнь – ответ. контролёр Управления Уполномоченного КПК при ЦК ВКП(б) по Куйбышевской области. Делегат 4-й Ленинской районной партконференции гор. Куйбышева (май 1937 года). Анкета делегата - см. ПАКО, фонд 1004 (Ленинский райком ВКП(б)), опись 1, дело 74, лист 59. Последующая судьба не установлена.

(17) – ПАКО. Фонд 656 (Куйбышевский обком ВКП(б)), опись 122 (персональные дела за 1957 год), дело 426 на Крылова С.Н.

(18) – там же.

(19) – Постышев Павел Петрович (1887-1939) Член РСДРП с 1904 года. С 18 марта 1937 года по январь 1938 года – руководитель Куйбышевских областной и городской партийных организаций в статусе исполняющего обязанности, а с 14 июня 1937 года (когда состоялся организационный пленум обкома после 5-й областной партконференции) - 1-го секретаря Куйбышевского обкома и горкома ВКП(б). Арестован в 1938 году. Расстрелян 26.02.1939 года. Реабилитирован посмертно.

(20) – Ежов Николай Иванович (1895-1940) Биографию – см. справочник Н.В. Петрова и К.В. Скоркина «Кто руководил НКВД. 1934-1941 годы», М., «Звенья», стр. 184-186.

(21) – ПАКО. Фонд 1141 (Средневолжский крайком ВКП(б), опись 18, дело 2 (Переписка с ЦК ВКП(б) за 1937 год), листы 87-88.

(22) - ПАКО. Фонд 656 (Куйбышевский обком ВКП(б)), опись 122 (персональные дела за 1957 год), дело 426 на Крылова С.Н.

(23) – Слепков Александр Николаевич (1899-1937) и Стэн Ян Эрнестович (1899- 1937) - политические деятели большевистской партии 20-30- х годов XX века.

(24) – Управление КГБ при СМ СССР по Куйбышевской области, архивное подразделение, Архивно-следственное дело П-6749 на главного агронома Куйбышевского областного земельного управления Кокина Василия Сергеевича (1898-1938), лист дела 26 - допрос В.С. Кокина от 13.10.1937 года.

(25) – Бочаров Иван Яковлевич (1906-1940) В 1938-1939 годах - начальник УНКВД по Куйбышевской области. Расстрелян в 1940 году за фальсификации следственных материалов. Не реабилитирован. Более подробно его биографию – см. справочник Н.В. Петрова и К.В. Скоркина «Кто руководил НКВД. 1934-1941 годы», М., «Звенья», стр. 115- 116.

(26) – Управление КГБ при СМ СССР по Куйбышевской области, архивное подразделение, объединённое Архивно-следственное дело П-5193 на И.И. Даниэлюс, П.Н. Рудакова и П.Б. Ледвич. Законспектировано в январе 1992 года. Том 3, листы 599-605, 673

(27) – газета «Правда», 21 августа 1937 года.

(28) – Микляев Александр Ильич (1894- ? ) Член РКП(б) с 1918 года. Номер партбилета образца 1936 года – 1015178. На май 1938 года – председатель Военного Трибунала Приволжского военного округа (ВТ ПриВО). Награждён Орденом «Знак Почёта». В отличие от Горячева и Миляновского, Микляев был не приезжим, а местным работником юстиции, и как бы «от территории» входил в состав судебной «тройки». Делегат 8-й Куйбышевской городской партконференции 21 мая 1938 года (ПАКО. Фонд 714, опись 1, дело 561, лист 93 – анкета делегата). Как раз, после напряжённого труда по организации массового убийства людей, спустя всего пару деньков, сей «почётный» деятель принял участие в городской партконференции.

(29) – Персоналия на Н.Е. Константинову – см. «Белая книга», том 3, Самара, 1997, лист 162.

Сокращения: АПО – Агитационно-пропагандистский отдел АСД – Архивно-следственное дело ВТ – Военный Трибунал ГУГБ – Главное Управление Государственной Безопасности ИКП – Институт Красной Профессуры КПК – Комиссия Партийного Контроля при ЦК ВКП(б) МТС – машинно-тракторная станция ОРПО – Отдел руководящих партийных органов ПАКО – Партийный архив Куйбышевской области (прежнее наименование). РККА – Рабоче-крестьянская Красная армия СВК – Средневолжский край УНХУ – управление народно-хозяйственного учёта ЦГАОР – Центральный Государственный архив Октябрьской Революции (прежнее наименование). ЦО – Центральный Орган

Размещено 20.02.2018 года
Даты написания: